 |
 |
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
 |
|
| |||
|
|
Первые Россияне на Питкэрне...Случилось так, что в короткий период правления Джошуа Хилла история Питкэрна на какой-то момент пересеклась с историей Российского Флота. В один прекрасный день, через четыре месяца после воцарения диктатора-самозванца на острове, в Бухте Баунти появился парусник под Андреевским флагом, и на землю Питкэрна ступила нога первого российского моряка.«Америка» Первым из русских кораблей посетил остров мятежников с «Баунти» ровно четверть века спустя после открытия Мэйхью Фолджера: в феврале 1833 года у берегов Питкэрна бросил якорь российский военный транспорт «Америка». В Pitcairn Island Register Book отмечено: 1833 January 10th H.M.S. Challenger Capt. Freemantle 21st Albion, Tahiti - Johnson February 22nd Russian S. of War Amerika March 24th Balance, Bristol R.I. - Dogget… Это – первое и единственное упоминание российского судна в Регистрационной Книге Острова Питкэрн за ее более чем полувековую историю (1790 - 1853). Капитан не указан; видимо, труднопроизносимая русская (точнее, украинская) фамилия Khromchenko показалась питкэрнцам чересчур сложной... ...Трехмачтовый парусник «Юнайтед Стейтс», построенный в Северо-Американских Соединенных Штатах, был куплен Российским Адмиралтейством в 1829 году в Кронштадте, причислен к Четвертому флотскому экипажу и переименован в военный транспорт «Америка». 27 августа 1831 года «Америка» (водоизмещение 655 тонн, экипаж 64 человека, стоимость груза – 467505 в рублевых ассигнациях), подняв паруса, покинула Кронштадтский порт и отправилась в кругосветное плавание – через Камчатку в Русскую Америку. Командовал судном капитан-лейтенант Российского Императорского Флота сорокалетний Василий Степанович Хромченко. Это было его третье плавание вокруг света и 27-я по счету «кругосветка» русских. Год назад, в июле 1830 года Хромченко вернулся из своего предыдущего, второго кругосветного плавания – путешествия, которое сделало его знаменитым. Парусник «Елена» под командованием Хромченко обогнул земной шар в рекордно короткие по тем временам сроки – менее чем за два года, всего за 23 месяца. Кроме того, Хромченко удалось невероятное: впервые в кругосветном плавании русскими моряками не было потеряно ни одного человека (!), на судне никто не умер, все благополучно вернулись домой. Уже 5 августа 1830 года Хромченко был произведен в капитан-лейтенанты и Всемилостивейше награжден бриллиантовым перстнем, но не только за эти выдающиеся достижения, а, как указано в его послужном списке, «...За оказанную услугу доставлением из Бразилии для Императорского ботанического сада в отлично хорошем состоянии до 1000 экземпляров весьма редких растений...». Российское Адмиралтейство, по примеру Британского, заботилось об обогащении естественнонаучных познаний соотечественников. Было ли среди прочих образцов диковинной флоры хлебное дерево, увы, неизвестно... Впрочем, с легендарным английским капитаном Блаем (или, как тогда говорили в России, Блеем) Хромченко роднило многое, не только перевозка экзотических растений из одной части света в другую. Как и Блай в свое время, Хромченко начал служить в Русском Флоте с ранних лет, в 1805 году, в 13-летнем возрасте поступив учеником в Кронштадтское штурманское училище. Как и Блаю, Хромченко несказанно повезло, когда в один прекрасный день молодой моряк попал в команду опытного капитана и затем отправился с ним в дальнее плавание: как когда-то прославленный Кук взял в свою Третью Экспедицию никому не известного 22-летнего Блая, так и никому не известный 23-летний Хромченко оказался в экипаже выдающегося российского путешественника Отто фон Коцебу. С 1815 по 1818 на бриге «Рюрик» под командованием Коцебу Хромченко совершил свое первое кругосветное плавание. Как и молодой штурман Блай, молодой штурманский помощник Хромченко проявил себя с самой лучшей стороны и заслужил похвалу капитана. Коцебу аттестовал юношу так: «Поведения самого благородного и по службе усерден...». Точно так же, как и Уильям Блай, Василий Хромченко был вынужден на время оставить службу в военном флоте и перейти во флот коммерческий: целых пять лет, с 1820 по 1825 годы он служил в знаменитой Российско-Американской Компании, в той самой Русской Америке, которую потом продали Соединенным Штатам . Он, однако, не только «плавал по компанейским делам» (то есть по делам Компании) - занимался транспортировкой людей и грузов, но и активно исследовал западное побережье американского континента от Калифорнии до Аляски. Так, в частности, в его послужном списке указано, что с 1821 по 1822 годы мичман Хромченко, «...командуя бригом «Головнин», произвел опись Северо-Западного берега Америки, от Бристольской губы до Берингова пролива...». В этой описи – заливы Кускоквим и Нортон, устья рек Нушагак и Кускоквим, значительная часть острова Нунивак (Открытие) и Порт Добрых Вестей, мыс Авинова и мыс Ванкувера, пролив Этолина и остров Стюарт. Кроме этого, Хромченко открыл и первым нанес на карту остров и пролив Гагемейстера, бухты Головнина и Нушагак (Хромченко). За этими названиями – кропотливая картографическая работа, тяжелый труд штурмана и навигатора. За вышеперечисленные открытия и «...в воздаяние ревностной службы и заслуг, оказанных в двукратном плавании к берегам Северо-Западной Америки...» Хромченко был Всемилостивейше награжден орденом Св. Анны 3-й Степени. Ему наконец-то присвоили звание лейтенанта. Вернувшись в Кронштадт, Хромченко некоторое время пребывал не у дел, судя по всему, ожидая подходящего назначения. Так, в частности, в 1827 году он на корабле «Князь Владимир» плавал в Портсмут – главный военный порт Англии. Но, наконец, для него нашлась достойная работа. Ему предложили возглавить кругосветное путешествие. Из послужного списка Хромченко: «В 1828 году с 26 июня по 15 июля 1830 года находился в Экспедиции Кругом Света на корабле «Елена» сам Командиром...» Это рекордно быстрое и счастливое путешествие сделало Хромченко популярным. Не прошло и года после возвращения, как он снова отправился в «кругосветное плавание в Камчатку», как тогда говорили. На сей раз на военном транспорте «Америка». Маршрут «Америки» во многом повторил проверенный маршрут «Елены»: Атлантика - Мыс Доброй Надежды – Индийский Океан – Порт Джексон (Сидней) – Фиджи – архипелаг Гилберта – Маршалловы острова – Петропавловск-Камчатский – и, наконец, столица Русской Америки, селение Ново-Архангельск (ныне Ситка, штат Аляска, США). Там экипаж «Америки» сдал все доставленные товары и, после короткой стоянки и ремонта, с грузом пушнины стоимостью в один миллион рублей отправился домой – через Калифорнию и Огненную Землю в Кронштадт. Идя курсом от Сан-Франциско к мысу Горн, «Америка» подошла к легендарному острову мятежников с «Баунти» 23 (по старому стилю 11) февраля 1833 года. До сих пор неясно, что побудило Хромченко слегка отклониться от намеченного маршрута и ненадолго посетить Питкэрн... В тот день стояла хорошая летняя погода. В шканечном журнале судна, хранящемся в Российском Государственном Архиве ВМФ, можно прочесть сухие строки: «...В 3 часа для свидания с жителями Острова Питкаирна подняли на грот-брам-стеньгу Англинский Гюйс и выпалили из пушки...» Видимо, во времена Джошуа Хилла прибывающие корабли встречали совсем не так радостно и расторопно, как при Джоне Адамсе. Никаких многочисленных каноэ, спешащих навстречу гостям, русские моряки не увидели. Пока ждали вестей с острова, капитан Хромченко успел с помощью сектанта вычислить его самую высокую точку – 1109 футов. Только по прошествии полутора часов с палубы «Америки» заметили «...едущих с острова жителей на 4-х лодках...». Похоже, пушечный выстрел вкупе с «англинским гюйсом» произвели на островитян впечатление. Дальше Хромченко пишет: «...В ½ 5-го часа по приближении упомянутых лодок поворотили оверштаг на левый галс и легли в дрейф. Тогда пригласили к нам жителей Острова Питкаирн 7 человек...» Кто были эти семеро? Шканечный журнал «Америки» не упоминает ни одного имени. Скорее всего, как обычно, на борт прибывшего судна поднялись самые крепкие и проворные парни (очевидно, кто-то из Куинталов или Маккоев – семейств, лояльных к Хиллу). Был ли среди прибывших сам «губернатор», неизвестно. Не исключено также, что гостями русских моряков в тот день оказались и питкэрнские женщины. Так или иначе, островитяне остались на корабле на ночь. Хромченко, любуясь ночным небом и тихим Тихим Океаном, записывает в журнале почти поэтические строчки: «...Ветер более брамсельный, светло, облачно. Блистание звезд, и видно к SW сверкание зарницы...» Наутро капитан, как обычно, отмечает состояние своих «благополучно больных» (матрос Мошков страдал «слабостию», матрос Михайлов – «венерическою», а парусник, то есть парусных дел мастер, Помелов – «нарывами»), проверяет количество пресной воды («...Вчерашняго числа издержано пресной воды 24 ведра. Осталось вналитии 3274 ведра...») и отправляет на остров шлюпку. В журнале записано: «...Термометр на шканцах +22.5. В 9 часов спустили на воду с боканцев шлюпку и отправили на оный оставшихся жителей с Лейтенантом Бодиско на берег...» Так тридцатиоднолетний лейтенант Российского Флота Федор Николаевич Бодиско стал, насколько известно, первым русским, ступившим на землю Питкэрна. Что мы знаем сегодня об этом человеке? Федор Николаевич Бодиско родился в 1802 году в семье адмирала Николая Андреяновича Бодиско и баронессы Каролины фон Вестингаузен. Отец, потомственный ревельский дворянин и блестящий морской офицер Екатерининской эпохи, происходил из древнего голландского рода, переселившегося в Россию еще в начале XVIII века. Земляками Бодиско по Ревелю (ныне – Таллинн, Эстония) были такие прославленные российские мореплаватели немецкого происхождения, как Иоганн Антон (Иван Федорович) фон Крузенштерн. Фабиан Готлиб (Фаддей Фаддеевич) фон Беллинсгаузен и Отто Август (Отто Евстафьевич) фон Коцебу. В историю Николай Андреянович Бодиско вошел воистину по-мушкетерски, благодаря одному «деликатному и опасному» поручению Великой Императрицы: в 1793 году он лично сопровождал из России в Англию Шарля Филиппа де Франса (он же граф де Артуа, он же – будущий Карл X, король Франции). Всего у Николая Андреяновича и его супруги было десять детей, 6 мальчиков и 4 девочки. Федор Бодиско родился пятым ребенком в семье и третьим по счету сыном. В 14-летнем возрасте мальчика отдали в Санкт-Петербургский Морской кадетский корпус, где он проучился до 1820 года, став сначала гардемарином, а затем мичманом. После этого, насколько известно, Федор Бодиско был зачислен в экипаж фрегата «Свеаборг», крейсировавшего в Балтийском море. Но первым настоящим испытанием для молодого мичмана стало кругосветное путешествие, которое он совершил в 1822 – 1824 годах на шлюпе «Ладога» под командованием капитан-лейтенанта Андрея Петровича Лазарева (старшего брата знаменитого Михаила Лазарева, первооткрывателя Антарктиды). За это плавание Федора Бодиско наградили орденом Св. Анны 3 степени и «пенсионом, получаемого по чину мичмана». 30 декабря 1826 года ему присвоили звание лейтенанта. Дальше его послужной список гласит: «...1827-1830. На фрегате «Константин» перешел от Кронштадта до Портсмута, откуда, в эскадре контр-адмирала графа Гейдена, прибыл в Архипелаг и участвовал в Наваринском сражении, за которое был награжден орденом Св. Владимира 4 степени с бантом, потом крейсировал в Архипелаг, участвовал в блокаде Дарданелл, и возвратился из Архипелага в Кронштадт. За 18 морских кампаний награжден орденом Св. Георгия 4 класса...». В этой короткой записи – два года русско-турецкой войны, где молодой лейтенант Федор Бодиско показал себя настоящим героем, блестящим офицером Российского Императорского Флота. Его награды – Св. Владимир «с бантом» (второй по значимости орден Империи после ордена Андрея Первозванного!) и почетный Св. Георгий («За службу и храбрость») – говорят сами за себя. В 1831 году Бодиско был зачислен в экипаж военного транспорта «Америка», на котором, под командованием капитана Хромченко, он отправился в свое второе кругосветное плавание. Герой недавней войны, 29-летний кавалер Владимирского и Георгиевского крестов, блестящий морской офицер попал на коммерческое грузовое судно, главная задача которого состояла в том, чтобы транспортировать необходимые товары и продукты в Камчатку и на Аляску, а обратно доставить дорогую и пользующуюся спросом пушнину. Как относился к этому назначению сам Бодиско? Можно предположить, что перспектива службы хоть и на кругосветном, но все же грузоперевозчике, вряд ли прельщала молодого лейтенанта. Но для него это был шанс. Возможность продвинуться по службе в мирное время. Стать капитаном. И вот здесь у автора возникает соблазн одной любопытной аналогии. Раз уж мы сравнивали Блая и Хромченко, то сравнение Федора Бодиско с Флетчером Кристианом тоже кажется вполне допустимым. Как и между Блаем и Кристианом, так и между Хромченко и Бодиско существовала возрастная разница в 10 лет; Бодиско, как и Кристиан, происходил из более благородной семьи, чем его капитан. Бодиско и Хромченко, правда, никогда до этого не приходилось служить вместе на одном корабле, но не исключено, что раньше они, как Блай с Кристианом, были знакомы. И, наконец, как и у Флетчера Кристиана, так и у Федора Бодиско имелись мятежные родственники. 14 декабря 1825 года, за семь с лишим лет до визита «Америки» на Питкэрн (в те самые дни, когда на острове гостил экипаж английского фрегата «Блоссом» под командованием капитана Бичи) на другой стороне Земного Шара, в холодном и снежном Санкт-Петербурге группа офицеров, отказавшись принять присягу новому царю Николаю I, подняла вооруженное восстание. Среди декабристов, вышедших на Сенатскую площадь вместе с матросами и офицерами Гвардейского Морского Корпуса, были и двое двоюродных братьев Федора Бодиско – лейтенант Борис Бодиско и мичман Михаил Бодиско. В тот метельный день 33-летний лейтенант Василий Хромченко находился далеко – в Русской Америке. Недавно его рапорт об увольнении из Российско-Американской Компании был удовлетворен, и Хромченко ждал возвращения на родину. А где 14 декабря был 23-летний мичман Федор Бодиско? Судя по всему, в Петербурге. Но рядом с кузенами в списках декабристов его нет. Случайно или по политико-идеологическим соображениям? Иными словами, можно повторить известный вопрос, адресованный Пушкину (современнику Хромченко и Бодиско): если бы он смог, вышел бы он тогда на Сенатскую площадь? Был Федор Бодиско с декабристами – или против них? Ответа пока нет. Исследования только в самом начале. И нам еще предстоит многое узнать. Как и о самом Федоре Бодиско, так и о его короткой высадке на Питкэрн. Что же касается братьев Бодиско, то их за участие в декабрьском восстании, разумеется, постигла суровая кара. Лейтенант Борис Андреевич Бодиско, 26 лет от роду, был разжалован в матросы; мичман Михаил Андреевич Бодиско, 23 лет, сослан в крепостные работы. Близкое родство с декабристами, несомненно, повлияло на судьбу и карьеру их двоюродного брата по отцовской линии, лейтенанта Федора Бодиско. Возможно, что с тех пор его за глаза называли родственником государственных преступников, «братом мятежников»... ...Мечтал ли Федор Бодиско когда-нибудь оказаться на легендарном острове мятежников с «Баунти»? Что он делал три с лишним часа на берегу, кроме того, что загружал провизию? С кем из питкэрнцев общался? Об этом и о многом другом пока ничего не известно. Хочется надеяться, что остров – даже в свои не самые лучшие времена – произвел на молодого лейтенанта то же впечатление, которое он производил на остальных гостей... Из шканечного журнала «Америки»: «...В ¾ 1-го часа увидели идущую с берегу нашу шлюпку, почему и спустились к оной. В 1 час по приближении к шлюпке легли в дрейф. Тогда посланный лейтенант Бодиско возвратился и привез с берегу Картофелю и Разных фруктов...» Картофелю... Речь, скорее всего, идет о ямсе или о «сладком картофеле» - батате. Привычная русской душе картошка (из рода Solatium) на Питкэрне, увы, не растет. Провиант освежили, запасы пресной воды пополнили, на потомков мятежников посмотрели. Дольше оставаться у этого забытого богом островка не имело смысла. Уже через полтора часа после возвращения Бодиско с острова «Америка» подняла якорь и паруса: «...В ½ 3го часа снялись с дрейфа и взяли курс SO...». И дальше: «...В ½ 5го часа Остров Питкаирн закрылся пасмурностию на W...». «Америка» исчезла за горизонтом. Этот визит русского военно-транспортного судна к острову мятежников с «Баунти» так и остался совершенно незначительным событием как на Питкэрне, так и – тем более – в Российском Флоте. Насколько известно, ни Хромченко, ни Бодиско, ни кто-либо еще из экипажа «Америки» не опубликовал, увы, никаких свидетельств и никаких воспоминаний об этом посещении. Но поиски их рукописей продолжаются... Капитан Василий Степанович Хромченко благополучно приведет «Америку» в Кронштадт, и доставленная пушнина пойдет на роскошные бобровые воротники аристократии. 21 сентября 1833 года командиру корабля «...в Высочайшем приказе за найденный отличный порядок и чистоту на транспорте «Америка», и за успешное путешествие на оном транспорте, совершенное вокруг света, объявлено Высочайшее благоволение...». В апреле следующего, 1834 года, участников экспедиции наградили: Хромченко «за усердную и ревностную службу» дали орден Св. Анны 2-й степени, Бодиско – орден Св. Станислава 3-й степени и долгожданный чин капитан-лейтенанта. Затем их пути навсегда разошлись. Каждый еще не один год служил Империи, командуя различными кораблями Балтийского Флота, но до прежних высот ни Хромченко, ни Бодиско подняться не удалось. Капитан 2 ранга В. С. Хромченко скончался в 1849 году в возрасте 57 лет и похоронен в Ораниенбауме (ныне – г. Ломоносов Ленинградской области). Ровесник и современник Пушкина, капитан 1 ранга Федор Николаевич Бодиско ненадолго пережил своего бывшего командира и умер в 1850 году, 48 лет от роду. Следующий русский корабль подойдет к берегам Питкэрна лишь спустя 38 лет после визита «Америки», в 1871 году. Статья "Первые россяине на Питкэрне" (перевод на английский - Мария Козловская-Уилтшир) опубликована в июльском 2006 года номере британского альманаха The UK Log. ©Dmitri Semakin «First Russians on Pitcairn;. Translated from Russian by Maria Kozlovskaya-Wiltshire. |
|
Copyright © 2003 Ветер Свободы. Все права защищены. Разработка сайта Первый Принцип. |