Перу: дневник путешественника

15.08.2004
Москва

Были сборы недолги. Только самое необходимое (две бутылки) и этот блокнот путешественника.

16.08.2004
Москва — Париж — Каракас — Лима

Знаете, какое расстояние от Москвы до Лимы? 16 сантиметров по карте. Но в каждом — аж по 850 км. Что это будет? Правильно — край света.

На взлёте из Каракаса произошла разгерметизация салона. Остановка, ремонт. Снова — на взлёт. Но это не испугало отважных путешественников. Испугало другое: конфискация бутылки коньяка. Оказывается, такие порядки в авиакомпании ТАСА, — нельзя приносить и распивать спиртные напитки самостоятельно. Но, не пугайтесь, можно заказывать стюарду. Тот исправно наливал нам наш коньяк, когда мы просили плеснуть «на два пальца», и всякий раз шутил, уточняя «вертикальных» или «горизонтальных».

17.08.2004
Лима

Здравствуй, Лима, город-герой, город-труженик, столица ихней Родины Перу.

В Лиме удивительный климат — тёплый и ровный, как чувство человека, выпившего хорошего коньяку. Дождей здесь не бывает. А солнечных дней в году, сколько бы вы думали? Неправильно, всего 8. Город основан испанским конкистадором Писарро, жёстоким и кровавым, и производит соответствующее безрадостное впечатление. Население Перу примерно 25 млн., из них 8 — проживает в Лиме, из них 3 млн. — в фавеллах. Район фавелл — это дно Лимы, хотя и расположенное на горе. Трущобы. Там запредельная рождаемость и запредельная преступность. Полиция туда не ездит, боится. Прав был старик Мармеладов: «Бедность не порок… но нищета — порок-с»! Короче, посетив Лиму, начинаешь крепче любить свою Родину.

Спросите меня, какие в Перу мужчины? Я вам скажу: маленькие, некрасивые, черноволосые, безусобородые. А спросите меня, какие женщины? Лучше не спрашивайте! Такие же, как мужчины. До наших им — как от Лимы до Москвы.

18.08.2004
Лима

Движение на столичных улицах, я бы сказал, озорное. Светофоров и знаков нет. На перекрёстках — как на тропе войны.

Парк Влюблённых — рядом с мостом Самоубийц. Жертвы любовной лихорадки красиво уходят, точнее, улетают здесь из жизни. Вот уж правда — летальный исход. Мост обнесли высоким забором и поставили полицейского. Поможет ли? При нас никто не прыгал, не повезло (или повезло, зависит от взгляда на вещи).

Затем мы посетили музей Оружия и Золота, где много оружия и золота.

Вечером должны были улетать в Икитос. Просидели 7 часов в аэропорту, не улетели. Пришлось заночевать в убитом отеле -3 (минус три) звезды, правда — с крышей над головой.

Нижний мир. «Анаконда»

19.08.2004
Лима — Икитос — Тамышьяку

Бодрый подъём, зарядка, бритьё, дорогой одеколон, изысканный завтрак — ничего этого не было. А было 50 г чистого джина натощак — профилактика малярии, заменитель отсутствия одеколона снаружи. Но зато мы вылетели-таки в Икитос. Это последний населённый пункт, где берёт мобильный, дальше — сельва.

На комфортабельных тук-туках — на берег Амазонки. Там — на катер, и — вперёд, по широченной красивейшей реке на бешеной скорости. Причаливаем в посёлке Тамышьяку, где живёт известный шаман Лучо. Переход 4 км по джунглям в хижину шамана. Подготовка к ритуалу — омовение в ручье.

Шаман — курондеро Лучо камлает на аяуяске — соке мёртвой лианы, сильнейшем галлюциногене. Все выпивают по доброму стакану недоброй аяуяски. Лучо затягивает заунывную песню. Он окуривает злых духов (а заодно и нас), играет на ритуальных инструментах, прищёлкивает, приплясывает, присвистывает — словом, камлает…

…Потом, когда всё кончилось, я попытался найти что-нибудь положительное в этом, с позволения сказать, ритуале. Пожалуй, только одно — он расширяет диапазон человеческих эмоций. В повседневной жизни шкала наших чувств очень ограниченна. Отрицательные, как правило, едва доходят до -1 (в дождь пришлось гулять с собакой; «Спартак» опять проиграл). Да и положительные тоже — не более +1 (жена ничего не смогла подобрать себе в дорогом магазине; тёща, погостив, наконец собралась домой. Последнее, правда, до +5). Зато после приёма аяуяски, а это по моей шкале -100 (минус сто), обыкновенное состояние, когда ты здоров, в силе и не с похмелья — это уже +10. И если даже с похмелья, но от честного алкоголя, то это уже становится эквивалентным отъезду тёщи.

20.08.2004
Тамышьяку — сельва

А поутру они проснулись…

Жуткое, ужасное состояние. Сомнамбулический переход из джунглей в Тамышьяку, на катер.

Посещение этнической деревни. Песни и пляски в национальных костюмах, то есть — одна набедренная. Разыгрывалась деревенская свадьба. Лично я (по состоянию здоровья) был на похоронах.

Затем приплыли в базовый лагерь, так называемый «экологический отель» — тростниковая хижина на сваях, крыша — из банановых листьев. Но внутри — о чудо! — кровати с чистым бельём, душ. Вот оно — счастье путешественника!

21.08.2004
Сельва

Утром радостное пробуждение под многоголосое пение птиц.

Всё-таки самое лучшее в аяуяске — это когда она позади.

То ли дело — утренний ритуал с джином, когда подбадривая себя словами-паразитами, путешественники выпивают по 50 г джина натощак. Чистое здоровье!

Затем — ритуальное купание в Амазонке. В её водах — невероятное количество невидимых рыб, они ударяют носами и щиплются как гуси. Потом завтрак. Сервис в нашем отеле — на высоте: завтрак — шведский стол, вечером дорожки подсвечиваются факелами, пиво — из холодильника.

После завтрака — поход в джунгли.

Сельва есть сельва. Впереди индеец с мачете прорубает дорогу, замыкает — ещё один. Посередине — мы в плащах, куртках, высоких ботинках, капюшонах, чтоб никто ядовитый не проник. Атакуют москиты. Но пасаран!

Под одеждой — как в бане, не хватает веника.

Флора — гигантские водяные кувшинки Виктория, способные удержать на плаву ребенка средней упитанности; лианы; орхидеи; ядовитые колючки; хлопковое дерево; растение «маракас», из которого добывают зёрнышки для маракасов и т.д.

Фауна — обезьяны, туканы, летучие мыши-вампиры, осы-убийцы, гигантские кайманы (враньё), гигантские анаконды (опять враньё).

Вообще, в сельве все животные и растения имеют приставку «убийцы»: осы-убийцы, лианы-убийцы, муравьи-убийцы, бабочки-убийцы и т.д.

В сельве индейцы показали нам след гигантской (40 м) анаконды, которая много лет назад проползла здесь из лесного озера в Амазонку, ломая всё на своём пути и оставляя за собой ложбину. Впечатляет.

На вечерней зорьке — рыбалка. Хорошо клевала эндемичная красная пиранья на месте нашего утреннего купания. Теперь-то мы поняли, что это были за «гуси». Наловили целое ведро.

Ночью на лодке ходили на крокодила.

Волшебные, таинственные звуки сельвы.

Волшебные звёзды над Амазонкой.

Волшебная сказка Южной Америки!

22.08.2004
Сельва — Икитос — Лима

Утром джин. Вы понимаете, я не Хоттабыча имею в виду.

На завтрак — уха из пираний. Вчера мы — в ихней реке, сегодня они — в нашей ухе.

Мы покидаем лагерь в сельве, оставляя местным индейцам носки, футболки, рубашки.

Один из нас увозит с Амазонки богатую коллекцию: индейскую юбочку из шкуры, лук со стрелами, боевое ружьё — трубку со стрелами, здорового мохнатого паука-птицееда, ядовитейшего термита (гигантский муравей) исула. Сколько заботы о тёще!

Свежепойманный термит сидел в пластиковой бутылке как в шоу «За стеклом», только естественнее. Он бесновался, глядя на меня из бутылки, всем своим видом как бы говоря: «Хорошо бы сейчас набить кому-нибудь морду, например, тебе!»

Я отвечал ему с интонацией Штирлица: «Дурашка, ты, дурашка! Счастья своего не понимаешь. В Луганск поедешь, к большим людям прикоснёшься».

На обратном пути поплыли искать розового крепкого. Не знаю, что вы подумали, я имел в виду священного розового дельфина, который водится только в этих местах.

В одном месте катер застрял на отмелях. Мы лихо десантировались за борт и с бурлацкой песней «Амазонка, мать родная, Перуанская река!» волоком, как бурлаки, тащили её.

Амазонка не хотела отпускать нас.

Средний мир. «Пума»

23.08.2004
Лима — Хульяка — Пуно

Рано утром — вылет из Лимы в, извините меня за выражение, Хульяку.

Вообще-то, в Перу — три официальных языка: испанский, аймара и кечуа. Так вот, Хульяку — место проживания индейцев аймара, а Пуно — преимущественно индейцев кечуа.

Высокогорье. Более 4000 метров. Тяжело двигаться, задыхаешься.

Посетили Чульпас-Селустани — ритуальное место древних инков, где сохранились их погребения, остатки каменных сооружений.

Это сильнейший энергетический центр, место, где инкские жрецы проводили обряды и астрономические наблюдения. Место — просто фантастическое! Огромная плоская гора, заливы озера Титикака с зеркальной водой, напряжённое фиолетовое какое-то предынфарктное небо, каменные башни инков. Марсианский пейзаж, при том — абсолютное безмолвие вокруг. Если отбросить суеверия и подойти с научной точки зрения, место — просто колдовское. Все ходили задумчивые, притихшие, впечатлённые.

На пути в Пуно остановились в деревне, совершенно первобытной. За несколько солей нас угощали печеной картошкой без соли, которую мы макали в жидкую глину (да-да!), как в соус, и ели.

24.08.2004
Пуно — Титикака — Куско

Трудная акклиматизация на высокогорье. Ночью голова просто раскалывалась.

На завтрак — аспирин Упса. В дальнейшем помогали акклиматизации пивом, катализируя его красным вином, потенцируя его, в свою очередь, коньяком.

Итак, автобусом до берега Титикаки, на катер и — в плавание.

Титикака — самое большое высокогорное (4100 м над уровнем моря) озеро в мире. По преданию, на его дне инки спрятали гигантскую золотую цепь. Говорят, даже большую, чем у нового русского из анекдотов.

Причалили к плавающим островам древнего племени урос. Племя живет почти так, как 2000 лет назад. Плавают на своих тростниковых островах по Титикаке. Всё у них — из тростника: и почва под ногами как ковёр, и дома, и лодки, и игрушки, и топливо.

На другом плавучем острове мы проводили время в обществе индейских женщин. Угощали их конфетами; они, как положено, кокетничали. Самой молодой из них — 70 лет, не самой молодой — 120.

Потом совершили героическое купание в Титикаке (вода в озере — 8 градусов). Затем наш фирменный ритуал. Чтобы вернуться, скажем, в Рим, туристы бросают монетки в фонтан Трэви. Мы же дружно закинули в Титикаку наши трусья. По озеру потянулась трусиная стая…

От берегов Титикаки на автобусе — в Пукару. На этом месте существовала древняя доинкская цивилизация, а теперь — священная гора в форме пумы, музей с каменными монстрами, зловещими и злоколдовскими.

Наконец, к ночи, мы приехали в Куско, древнюю столицу империи инков. Город для Перу — исключение: красивый, чистый, весёлый, полный достопримечательностей и праздношатающихся туристов. Небольшая прогулка, и благородные доны валятся с ног от усталости.

25.08.2004
Куско

Под утро нас разбудил звук автоматной очереди. Натурально. Потом через час — ещё одна очередь, и ещё через час — ещё одна. Ничего страшного, просто такая традиция. В Питере вон в полдень и вовсе из пушки палят.

Завтрак. В Перу интересно подают кофе. В чашку почти до краёв наливают горячее молоко и добавляют совсем немного густого концентрированного крепчайшего кофе.

На горе, возвышающейся над Куско, сохранились крепость и развалины инкских храмов — Саксауман.

Тоже — место с мощной энергетикой. Ветра нет; на горе уцепились и висят облака. Внизу под нами — город Куско, в форме огромной пумы. Испанцы, заняв Куско, долго вели осаду этой крепости-храма, но инки отчаянно защищали свои святыни.

Храм Солнца с пещерным жертвенным алтарём из цельной глыбы.

Храм Воды. Мужчинам — испить из одного источника для мужской силы, женщинам — умыться из другого для красоты. Из жадности сделал и то, и другое, но, боюсь, перепутал. Посмотрим, что получится.

Поход по местным ремесленно-сувенирным рынкам — удовольствие отдельное. Торговались с тётеньками-продавщицами, которым я бы присвоил звание «заслуженный работник торговли». Но стоило только сказать «Ромпе ми корасон» (исп.) — «Вы разрываете моё сердце», и они таяли как снегурочки.

Верхний мир. «Кондор»

26.08.2004
Куско — тропа инков. День первый. 8 км

Ранним утром на автобусе — в Анды.

В деревушке, где закончилась дорога, прикупили недостающее снаряжение: ром, листья коки, плащи, деревянные посохи. В этих плащах с посохами мы стали похожи на стайку дервишей. Вышли на тропу. Звучит как «на тропу войны». Это — недалеко от истины.

Тропа инков протяжённостью 50 км. Сделана из гранитных камней и ведёт из Куско в легендарный культовый город Мачу-Пикчу, затерянный в горах. По ней ушли оставшиеся в живых инки после падения Куско. Невероятно, но испанцы так и не смогли найти тропу. А очкарики-учёные отыскали Мачу-Пикчу только в тысяча девятьсот каком-то…

Первые километры были не тяжёлые. А очень тяжёлые. Круто уходит вверх узкая тропа; обрывы и пропасти; непрекращающийся дождь, бьющий в лицо; встречный ветер, толкающий в грудь, назад. Но мы шли, изредка останавливаясь, чтобы выжать литры пота из футболок да перекинуться крепким мужским словом. И дошли. А вот одна из американских групп не выдержала и повернула обратно.

По дороге местные индейцы хлебосольно угощали нас слабоалкогольным, наподобие кваса, кукурузным напитком чича. Его рецепт гениально прост: древние старики и старухи гнилыми редкими зубами пережевывают кукурузу и сплевывают её вместе со слюной в жбан. Потом мнут ногами, добавляют воды, и через неделю брожения прекрасный, тонизирующий, низкокалорийный, не содержащий консервантов напиток готов.

Ночью в горах холодно. Но мы прикупили в Куско перспективные подштанники из альпаки — толстые и плотные. Такие тёплые, что в их недрах можно выплавлять руду.

Ужин. Глоток рому и спать.

В горах активно выпивать нельзя — не выдержишь нагрузки. Но и не выпить после перенесённой нагрузки невозможно. Поэтому у нас не было сухого закона, а был — полусухой.

27.08.2004
Тропа инков. День второй. 21 км

Утром подъём с петухами в 6 часов. За ночь одежда, промокшая от пота, не высыхает. Приходится героически надевать мокрое, отвратительно холодное, сопровождая процесс незлым тихим словом.

Завтрак. Чай с листьями коки и — в путь.

Сегодня у нас тяжелейший маршрут: с высоты 3300 м — 9 км — до перевала Мёртвой Женщины (4200 м), затем спуск 4 км до высоты 3400 м, привал, подъём 3 км на второй перевал (3900) и снова спуск 5 км до лагеря.

Дорога на первом участке идёт всё время в гору. То есть всё время. То есть абсолютно. Ноги гудят от напряжения, дышишь как паровоз, сердце вот-вот катапультируется из груди.

Успешно применяется тактика «улитка на склоне». Это — сколь-угодно медленное движение, но без остановок. Хорошо зарекомендовала себя тактика «пьяная черепаха». Тактика «кузнечик» гибельна для путешественника.

Вокруг красота: величественные Анды, горные ручьи и водопады, кондоры, парящие в вышине. Но ничего этого не видишь, потому что смотришь только под ноги, выбирая куда их понадёжнее поставить.

Пейзаж под ногами тоже меняется: сначала буйная растительность, потом скудная, затем — каменистая почва, потом по краям тропы появляется снег, и вот уже в снегу вся тропа. Но идти — даже медленно — не холодно, наоборот — градом льётся пот.

Наконец перевал взят. За ним долгий спуск, особенно опасный после изнурительного подъёма. Короче, чтоб вам было понятно, в этот день истёрлось в труху два посоха. Отдельно снимаю свой перуанский народный головной убор перед нашими славными путешественницами, которые наравне с нами брали эти вершины. Вообще, присутствие женщины в путешествии не позволяет нашему брату — мужичку сидячего образа жизни дать слабину, делает его сильным, мужественным, самоотверженным, каким он и должен быть по определению.

Вечер. Лагерь. Ужин. Ром. Звёзды. Гитара. «Щорс».

А уж эта вещь, мы знаем, будет посильнее Фауста Гёте.

28.08.2004
Тропа инков. День третий. 15 км

Подъём. Чай с листьями коки индейцы подают прямо в палатку.

Идти на третий день уже не страшно. Уже шутки-прибаутки, уже любование пейзажами (тут есть где прополоскать зрачок).

По дороге пьём воду из горных ручьёв.

Параллельно с нами идут несколько групп американских туристов. Они смешные — в основном такие тётеньки «в теле», с рюкзачками и лыжными палками. Пыхтят, все похудеть стараются. Одна из них — мощная, с походкой вразвалочку, похожая на отставного боцмана, но — в очках, синих трениках и, поверх них, оптимистичных просторных малиновых трусьях, — стала символом наших российско-американских отношений.

Познакомились с американцами Деборой и Орри. Мы с Серёгой и Сергуней не баловали их разнообразием русских имён.

Вдоль тропы — несколько инкских крепостей.

В конце этапа — большой лагерь, где на стоянках собираются туристические группы перед входом в Мачу-Пикчу.

29.08.2004
Тропа инков. День четвёртый. 6 км — Мачу-Пикчу

Надо вам сказать, что у всех путешествующих по тропе считается самым важным и принципиальным в спортивном отношении первыми войти в Ворота Солнца и увидеть пустой предрассветный Мачу-Пикчу.

Накануне американцы по-американски торжественно обещали быть первыми, пафосно били себя пяткой в грудь.

И вот подъём в 4 часа утра-ночи.

При свете фонариков в кромешной темноте выходим к последнему КПП перед Мачу-Пикчу. Стартуем первыми. За нами с интервалом в минуту — канадцы, американцы и прочие.

Да, доложу я вам, такого накала, азарта и борьбы я что-то не припомню.

Мы неслись как гепарды, олени или ещё какие-нибудь быстрые и красивые звери, (придумайте сами).

Ещё усилие, и после практически вертикального подъёма мы первыми входим в Ворота Солнца.

В этой Олимпиаде олимпийские чемпионы — мы!

Под нами в затерянной долине в окружении гор — мистический и прекрасный город Мачу-Пикчу (малая гора), ещё ниже — каньон реки Урубамбы.

И вот первый луч, пройдя через Ворота Солнца, касается стен города.

По глотку рома за победу, коллективное исполнение «Ничего на свете лучше нету», снисходительные улыбки американцам, прицельное фотографирование с тылу мисс «малиновые трусья» и другие приятные вещи.

Загадка Мачу-Пикчу — куда и почему бесследно покинули его инки — до сих пор не разгадана. В одном месте мы находим ступени, ведущие вниз, затем завал из огромных глыб, а под ними — глубокая чёрная дыра. Может быть, как раз здесь был вход в Шамбалу — четвёртое измерение (есть и такая легенда).

Мы совершаем восхождение на Уайну-Пикчу (Большая гора), которая возвышается над городом. Иногда приходится ползти вверх, держась за вёревку.

Наверху страшная высота, бездонные пропасти. Ужас!

Очень хочется надеть парашют. Вцепившись в камень, смотрю вниз на Мачу-Пикчу. Одинокий кондор парит где-то внизу.

Мы спускаемся, прощаемся с индейцами-проводниками и уезжаем.

Анды растаяли в синей дымке, но они не забудут наши восхищённые глаза.

Тихий океан

30.08.2004
Куско — Лима — Паракас

В третий раз Лима гостеприимно распахнула перед нами свои покосившиеся ворота.

Надо вам сказать, что за всё время путешествия у нас было 13 перелётов. Но — прочь суеверия!

Из Лимы на автобусе — на юг, к границе с Чили, в город Паракас на берегу Тихого океана.

Купание в океане -18 градусов. По температуре он был взят в артиллерийскую вилку между Амазонкой — 25 и Титикакой — 8 градусов. Неспешно, по-тихому поплавали по Тихому.

31.08.2004
Паракас — Наска — Лима

Мы едем на катере в национальный заповедник, на Бальестские острова. Тюлени, пингвины, пеликаны. Птичьи базары. Огромное количество ценнейшего органического удобрения — гуано. В свежем виде оно иногда падает на головы беспечных путешественников. Так сказать, непосредственное соприкосновение с природой.

Наска. Это раскалённая, с чёрной окаменевшей почвой, пустыня. Садимся в лёгкие самолёты. Я сидел рядом с лётчиком, всё время хотелось щёлкнуть каким-нибудь тумблерком и порулить. С высоты птичьего полёта смотрим на загадочные древние гигантские фигуры и линии. Некоторые линии уходят на 50 км.

Потом бурный обмен впечатлениями, гипотезы, споры. Полученного на нашей конференции научного материала хватило бы на две-три Нобелевки.

6 часов в автобусе до Лимы.

Диспут «Цивилизация инков».

Хоровое пение а капелла. Чистое сольфеджио!

В полночь наконец приехали.

Снова здорово, город без солнца, без крыш и без башен!

Домой!

01.09.2004
Лима — Каракас — Париж — Москва

Промежуточная посадка в Париже. Сообщили, что в аэропорту «Шарль де Голль» заложена бомба. Наш рейс переносят. Но кто ж помешает нам до Родины дотронуться рукой?

Заключение

02.09.2004
Москва

Жизнь путешественника неприхотлива, непостоянна и нескучна. Привыкаешь ночевать в любых местах от палатки до пятизвёздочного отеля. Домом становится любой угол, где есть место для твоей зубной щётки. Проблемы «что надеть утром» не существует. Вопрос «какой сегодня день недели» никого не интересует. Понятие «неудобная кровать» отмирает. Понятие «чистый» дрейфует от гигиенического к санитарному. Изредка заглядывая в зеркало, я вижу там заросшую, совершенно разбойничью… лицо и тут же стараюсь перевести взгляд на что-нибудь более приятное, например, бутылку рому.

В чём счастье и смысл путешествия? В преодолении, новых впечатлениях, увиденных красотах, добрых товарищах. Спасибо моим товарищам, они делились со мной водой, ромом, деньгами, фотокадром, лекарством, шуткой, тёплой одеждой, впечатлениями…

Они делили со мной тяготы и радости походной жизни, разочарования и победы.

Вот и закончилось лето. Вот и закончилось наше путешествие. Оно действительно незабываемое.

А кто подзабудет, милости прошу, перечитать эти записки. А то для чего ж они писаны?